Тюремные психологи помогают костромским заключенным понять себя и встать на путь исправления

Психологи уголовно-исправительной системы 2 сентября отмечают свой профессиональный праздник, стало известно Logos44.ru.

Психологическая служба УФСИН была создана в 1992 году, и вот уже более 30 лет сотрудники работают не только с осужденными, подозреваемыми и обвиняемыми, но и с личным составом учреждений. Какие задачи перед ними стоят, на какую помощь могут рассчитывать осужденные и как жизнь в колонии меняет психику человека в эксклюзивном интервью Logos44.ru рассказала старший психолог психологической лаборатории исправительной колонии №7 Ирина Литвин.

— Ирина Николаевна, как вы стали тюремным психологом?

— Никогда не задумывалась о карьере в системе ФСИН. Папа у меня военный, но идти по его стопам я не планировала. А вот психология мне нравилась всегда. Я училась в нашем костромском институте педагогики и психологии. Еще будучи студенткой начала работать в интернате для престарелых и инвалидов. Отдала этому учреждению 8 лет. Потом совсем недолго поработала в школе, и однажды моя подруга предложила мне место психолога в женской исправительной колонии №3. Вот так волей случая я и оказалась в уголовно-исправительной системе. А сейчас работаю в мужской колонии общего режима.

— Были ли у вас сомнения по поводу этой работы?

— Я, конечно, раздумывала. Все-таки не просто после стольких лет взять и полностью поменять свою жизнь. Что-то новое — всегда волнительно. А если говорить о себе, как о психологе, то к тому времени я была уже опытным специалистом и не сомневалась, что со своими профессиональными обязанностями справлюсь. Самое сложное — это перестроиться. С осужденными нужно выстраивать и соблюдать границы. Каждый из них со своими особенностями, а поскольку моя задача помогать, я должна всегда помнить, что у каждого моего слова, каждого действия могут быть последствия.

— Какая главная задача стоит перед психологом, который работает в колонии?

— С осужденными мы начинаем работать сразу, как они попадают в колонию. Нам необходимо познакомиться, установить контакт и помочь адаптироваться в новых условиях. Это очень важно, особенно для тех, кто оказался в местах лишения свободы впервые. Человек не понимает, где он находится, как себя вести. У него целый спектр эмоций, с которыми он не всегда может справиться самостоятельно. На первом этапе наша задача поддержать и помочь двигаться дальше. Уже потом, если осужденный понимает, что ему необходима серьезная работа с психологом, он может обратиться, и мы будем вместе стараться решить его проблемы. Психологи не наказывают, они помогают человеку сохранить в себе личность. И конечно, мы ориентируем осужденных на то, чтобы после освобождения они больше не совершали преступления и не возвращались обратно в колонию. От нас также зависит и стабильная обстановка в учреждении. Помогаем правильно выстроить взаимодействие между осужденными и сотрудниками, когда это требуется. Выступаем модераторами этих взаимоотношений. Перед нами, на самом деле, стоит очень много задач.

— Давайте затронем самые основные. С какими проблемами осужденные обращаются чаще всего?

— Проблемы у всех разные. Например, долго не отвечают родственники. Человек начинает переживать. Приходится его успокаивать, объяснять, что письма идут не быстро, возможны какие-то задержки. У женщин много тревог по поводу детей. Они переживают, что не могут помочь своим близким. И это бессилие их мучает. С этим мы тоже работаем, обсуждаем, стараемся эту тревожность если не убрать совсем, то хотя бы максимально снизить. Все-таки есть разница между работой с женщинами и мужчинами. Кажется, что женщины более открыты к общению, такие болтушки, но с другой стороны, они ведь тоже никогда не скажут то, что им невыгодно. И несмотря на их эмоциональность и внешнюю открытость, порой еще нужно найти в их словах зернышки искренности. С мужчинами все иначе… Если ему тяжело, он может об этом сказать, но, как ни странно, мужчин мало кто слушает. Вот помню, ходил ко мне осужденный с алкогольной зависимостью. С женой он давно развелся, но очень страдал по этому поводу. Как-то однажды мы затронули эту тему, и он начал плакать. Оказалось, что под этой «броней» много чего есть. И если с мужчиной начать говорить, он открывается, хочет решить свою проблему, готов принимать помощь. Другое дело, как потом он всем этим воспользуется, и что будет делать дальше.

                                                                                   История первая:

Осужденный Евгений Нагоров попал в колонию № 7 по обвинению в мошенничестве. Он, будучи руководителем строительной компании, не выполнил обязательства перед костромскими дольщиками. В первые дни заключения не мог найти себе место и справиться с эмоциями. На помощь пришли психологи.

            «За свои 66 лет я никогда к психологам не обращался. Когда мы прибыли в колонию, с нами начали работать специалисты, проводили различные тесты. Первое время меня не покидало гнетущее ощущение. И я решил обратиться за помощью к психологу. И когда я увидел, как здесь относятся к людям, мне стало намного спокойнее. Тревога ушла. О своем преступлении мне не особо хочется говорить. Да, я признал вину и принял наказание. Ко мне пришло осознание, что ко всем людям без исключения надо относиться с уважением и пониманием», — говорит Евгений Нагоров.

                                                                                               ***

— Ирина Николаевна, обсуждаете ли вы с осужденными причины, по которым они оказались в тюрьме. Говорите ли о совершенных ими преступлениях?

— Волей-неволей, но мы эту тему затрагиваем. Я интересуюсь, признал ли осужденный свою вину. Иногда не задаю вопрос напрямую, а спрашиваю, как он умудрился, что называется, так «вляпаться». Мне важно понять, как человек вообще относится к тому, что с ним произошло. Совсем не касаться этой темы мы не можем, потому что именно из-за своего преступления человек оказался в колонии. Я могу сказать, что довольно часто преступление идет красной линией по жизни человека. Например, те же наркотики. Это зависимость, и с ней мы уже работаем. Мы работаем не с преступлением, оно уже совершилось, мы пытаемся понять, что к этому привело, и стараемся это исправить на будущее.

— С кем в этом смысле работать тяжелее всего?

— С теми, кто совершил преступление против половой неприкосновенности. Такие люди чаще всего отрицают свою вину, оправдывают себя, они не хотят это обсуждать, они закрываются. У таких осужденных по большей части проблемы с психикой. Это такое пограничное состояние, и здесь нужен уже не психолог, а психиатр. А если говорить о других преступлениях, то мне кажется, иногда человеку просто страшно самому себе признаться, в том, что он совершил…

— А случаи искреннего раскаяния в вашей практике были?

— Однажды я работала с девушкой, она была осуждена за убийство мужа. Ситуация сложная, в семье домашнее насилие. И вот она мне рассказывает: «Понимаете, я до сих пор не могу вспомнить, как все произошло. Настолько я была в состоянии аффекта». То есть она понимала, что сделала, вину свою признала, но находилась в таком шоке. Я видела насколько ей тяжело с этим жить, как она тонула в этих эмоциях. Это, конечно, не оправдание, но с этим уже можно работать, анализировать и помочь человеку. И вот для сравнения – сейчас работаю с мужчинами на общем режиме. У нас много неоднократно судимых за кражи, которые они совершили в состоянии алкогольного опьянения. И это, я вам скажу, совсем другой уровень осознанности: подумаешь, у соседа курицу украл, что тут такого?! И для многих из них это в порядке вещей. Где тут искать раскаяние? Если человека все устраивает, психолог тут бессилен. Причинять добро против воли мы не можем.

История вторая:

Заключенный ИК-7 Олег оказался в местах лишения свободы за нарушения при исполнении госконтрактов. С психологами тоже столкнулся впервые. Они помогли ему осознать, что в тюрьму он попал неслучайно.

            «Первое время я не принимал свое осуждение и вину не признавал. Чувствовал несправедливость по отношению к себе. Просто не верил, что со мной могло такое случиться. Мне предложили поработать с психологом. Где-то 1,5-2 месяца мы регулярно общались. Обсуждали причины, по которым я оказался в колонии, обсуждали очень многие личные темы. Психологи помогли мне понять себя. Если сначала была уверенность, что все несправедливо, то со временем пришло осознание, что тюрьма — это последствия моих действий. Я смог это принять…», — рассказывает Олег.

***

— Какие психологические изменения происходят с человеком за колючей проволокой?

— Сами осужденные, особенно перед освобождением, говорят, что чувствуют в себе изменения. Конечно, пребывание в колонии накладывает свой отпечаток. Они становятся осторожнее, где-то жестче, но это их защитная реакция. Наша работа с ними нацелена на то, чтобы они сделали полезные выводы из того, что с ними случилось. Только работа над собой поможет им вернуться в общество и жить нормальной жизнью.

— А с родственниками осужденных вы работаете? Объясняете им, как взаимодействовать с человеком, который только освободился?

— С родственниками осужденных, как и с самими заключенными, мы работаем, только если они сами просят о помощи. Это дело добровольное. Для осужденных у нас разработаны памятки, как общаться с родственниками. Мы объясняем, что пока человек находился в заключении, его близкие жили какой-то своей жизнью, надо это принимать и уважать. Даже если они виделись на свиданиях, после освобождения иногда надо в прямом смысле слова знакомиться заново. Мы это прорабатываем шаг за шагом. Проигрываем разные ситуации, это помогает снять тревожность и справиться со страхом.

— Но преступление, особенно тяжкое, все равно остается с человеком навсегда?

— Все люди разные и ситуации разные. Вот, например, у нас был мужчина, который убил своего сына. Тот был наркоманом и постоянно избивал маму. И пожилой уже человек в отчаянии совершил тяжкое преступление. Сложно себе представить, что происходило в его душе в тот момент, насколько ему было больно и страшно. Психологи не оправдывают, но и не судят, мы просто стараемся помочь человеку осознать, пережить, справиться. Но забыть о таком, я думаю, невозможно. Это травма, которую человек сам себе нанес…

— Есть теория, что у каждого человека все изначально на судьбе написано. Как бы он ни жил, как бы ни воспитывался, но, если ему суждено убить, украсть и так далее, он все равно к этому придет. Вы согласны с этим?

— Я не сторонница таких теорий. Всегда надо брать на себя ответственность. Конечно, человек — существо биосоциопсихологическое. И много факторов влияет на то, что происходит в нашей голове, как мы справляемся с разными ситуациями. Все, что нас окружает, влияет на то, какой путь мы выбираем. И чем чаще человек, в нашем случае осужденный, задает себе вопрос: «А почему я оказался здесь?», чем чаще он задумывается о причинах своих поступков, тем больше у него вариантов выбора, как строить свою жизнь после освобождения и больше не совершать преступления. Все зависит только от нас самих.

История третья

Осужденному Денису Давыдову всего 21 год. В колонию он попал за кражу. Молодой человек не знал, чем платить за съемную квартиру в Москве и решился на преступление.  Рассказывает, что благодаря работе с психологами понял самое важное — ценность семьи.

            «Когда с нами здесь начали работать психологи, я почувствовал, что мне очень нужно разобраться в себе. Начал ходить на сеансы. Рассказал все: о сложных отношениях с родителями, о личной жизни. Это общение очень мне помогло. Я стал больше ценить семью, у меня наладились отношения с любимой девушкой, я стал открыто выражать свои чувства, говорить родителям, что я их люблю. Раньше как-то не предавал этому значения. Я понял, что поступал неправильно и сколько  неприятностей доставил своим близким людям. А преступление не сделало мою жизнь проще, а наоборот, только усложнило ее…», — поделился Денис Давыдов.